Размышления об античности

Не так давно на глаза мне попалась небезызвестная в традиционалистских кругах книга Натэллы Сперанской «Дионис Преследуемый». Не скажу, что сей труд оставил в моем сердце некие особо неизгладимые впечатления, однако же по его прочтении у меня возникли некие мысли, которыми хотелось бы поделиться. Эту статью не следует воспринимать как рецензию в строгом смысле слова. Скорее – это мои размышления на темы, так или иначе затрагиваемые автором книги.

Сразу оговорюсь, что не испытываю ничего, напоминающего симпатию к господину Дугину и обширному кругу его разнообразных поклонников. Более того, на мой взгляд, речь идет об одной из наиболее мрачных фигур в истории (пост)советской Эрэфии. Дугин называет себя русским традиционалистом и при этом восхищается красными палачами, уничтожившими историческую Россию. Беспрестанно вещает о непримиримой борьбе с Современным Миром и поддерживает режим, являющийся одним из главных столпов этого мира (в метафизическом смысле, возможно, и самым главным, учитывая, чей зиккурат стережет кремлевская власть).

Именует себя консервативным революционером и преклоняется перед советским «народом», предавая тем самым все декларируемые им «аристократические» и «кастовые» принципы. Список можно продолжать долго, но не вижу в этом необходимости, ибо, думаю, читатели и без меня прекрасно знают, чем ещё славится «месье Дугин». Однако же я не склонен считать, что мы должны заведомо отметать все продукты интеллектуальной мысли наших противников. Замыкаться в скорлупе и слышать только себя – стратегия заведомо провальная. В конце концов, мы должны хотя бы знать, какими проблемами озабочен противник и что он намерен предпринимать. С такой точки зрения и следует воспринимать обсуждаемую здесь книгу ученицы и ближайшей соратницы «главного евразийца».

Собственно, что привлекло меня к этому труду? Безусловно, обращение автора к античной тематике. Так уж сложилось, что Античность всегда была для меня неким, конечно, очень далеким, но в то же время невероятно интимно близким временем. Своего рода местом обитания моего альтер-эго, эпохой, которую я мог бы назвать своим духовным домом. Одной из первых книг, прочитанных мною в детстве, был двухтомник Куна «Мифы Древней Греции». Вскоре за ними последовали и великие произведения Гомера, затем, уже в подростковом возрасте, трагедии Эсхила, Софокла и Еврипида, диалоги Платона…

Первыми детскими играми, которые я помню, были игры «в Троянскую войну», где я представлял себя на месте тех или иных героев и богов. Посетив в очень юном возрасте остров Крит, я с благоговением спускался в легендарную Пещеру Зевса, искренне веря, что она была колыбелью Громовержца. То, что я говорю сейчас, может показаться избитым и тривиальным, ибо очень многие исторические и культурные деятели рассказывали о себе то же самое. Но я ни в коем случае не занимаюсь плагиатом. Скорее, здесь стоит видеть некие общие закономерности духовного развития многих поколений образованных европейцев. Возможно, Античность и есть некое общее детство нашей цивилизации. Наивное и глубокомысленное, прекрасное и жестокое, стихийно благочестивое, но ещё не озаренное Светом Христианского Откровения.

В своей книге Сперанская активно использует такое понятие как Ренессанс (Возрождение). Она пишет об Итальянском Возрождении, Возрождении Германском и о необходимости третьего, Славянского, начавшегося было в Серебряном Веке, но пресеченного большевицкой революцией и торжеством антитрадиционных сил (к слову, на протяжении всей книги верная ученица Дугина, в отличие от своего гуру, не выказывает никаких симпатий к красному зверью). Сказанное во многом верно, но лишь отчасти. Ибо сама концепция Ренессанса является крайне спорной с исторической точки зрения.

В последнее время многие добросовестные ученые оспаривают научную традицию, повествующую о «темном и мракобесном Средневековье» и пришедшем ему на смену «светлом Возрождении», провозгласившим возвращение к античным корням. Если мы поближе присмотримся к истории Средних Веков, то схема моментально начнет рушиться. Наш взгляд то и дело будет натыкаться на названия – Каролингское Возрождение, Оттоновское Возрождение, лангобардское возрождение, остготское возрождение… Начинает казаться, что все Средневековье представляло собой череду «Ренессансов», время от времени сменявшихся небольшими полосами упадка. Или же вернее будет сказать, что в действительности люди тех времен никогда не забывали о своих истоках?

Что Геракл, Ахиллес и Юлий Цезарь были любимыми героями средневековых легенд, а к римским законам апеллировали, как к высшему авторитету? Что все это время европейцы ощущали неразрывную связь эпох, начавшую рушиться лишь с приходом Модерна? С тех пор прошло много долгих столетий, и теперь мы действительно нуждаемся в Возрождении, в той самой Консервативной Революции, которая низвергнет в Ад бесовские орды и снова вознесет на пьедестал вечные ценности нашей Цивилизации. Обращение к Античности может стать одним из путей к победе.

В общественном сознании твердо устоялось мнение об Античности как о чем-то «антихристианском». Этот миф много лет ретранслировали с одной стороны религиозные фанатики, одержимые уничтожением всего, не влезающего в их крошечные головы, а с другой стороны – враги Истинной Веры, в частности, деятели Просвещения, изо всех сил стремившиеся разрушить Христианскую идентичность европейцев и для этого апеллировавшие к «культурному язычеству».

Им удалось осуществить свое черное дело. Вера и Культура оказались разорваны, и в итоге нынешняя Европа почти утратила и одну, и другую. Но зададимся вопросом: если Христианская Вера суть высшая истина, объемлющая все, то как может одна из вершин духовного развития человечества быть ей абсолютно чуждой? Известные ученые и крупные православные мыслители никогда не скрывали, а, напротив, подчеркивали огромное влияние, которое эллинская мысль сыграла в развитии Христианства.

Для примера обратимся к фигуре того самого бога Диониса, о котором автор книги пишет с особой симпатией и уважением. Безусловно, Сперанская апеллирует прежде всего к Фридриху Ницше и другим великим мыслителям, зачарованным этим образом. Многие их поверхностные последователи склонны противопоставлять Диониса Христу. Но является ли такой подход оправданным?

Даже бегло рассмотрев имеющиеся у нас сведения о культе Диониса и учении орфиков, мы увидим много любопытного. Греческая мифология повествует о растерзании Диониса-Загрея Титанами и его последующем воскресении. Зевс, отец Диониса, покарал Титанов, испепелив их молнией.

Из праха же, оставшегося от их тел, возникла человеческая раса. Орфики учили, что люди в целом состоят из титанической плоти и потому несут на себе клеймо их преступления, однако при этом каждый человек носит в себе небольшую искру божественности растерзанного Диониса. Суть орфических мистерий заключалась в освобождении этой искры, преодолении титанизма и обретении божественности. Лично мне здесь бросается в глаза разительное сходство со Священной историей о мученической смерти и Воскресении Спасителя.

Можно найти в том же мифе и идею первородного греха, и даже отсылки к исихазму… Великий древнегреческий поэт Нонн Панополитанский, живший на закате Римской империи, написал две великие поэмы:

«Деяния Диониса» и «Деяния Иисуса». Чем обусловлено такое сочетание? Сменой веры или простым совпадением? Или же один из последних эллинов ухватил то самое сущностное родство этих великих образов? Лишенные Откровения люди Античности сумели, тем не менее, с помощью ума и интуиции приблизиться к Истине и создать в своих мифах её подобие. Подобие невероятно красочное и притягательное, до сих пор волнующее души многих. В свое время Фридрих Ницше написал: «Дионис против Распятого!». Мы же позволим себе ответить великому мыслителю так:

«Дионис – это Распятый!».

Отталкиваясь от темы Ницше, обратимся к трудам Карла Густава Юнга, много писавшего об этом философе. Интересно среди прочего то, что доктор Юнг считает ницшеанского Диониса архетипом древнегерманского бога Вотана (Одина), которого Ницше ошибочно интерпретировал в античных терминах. Но опять же, уместно ли противопоставление? Ведь в образе германского бога мы встречаем тот же мотив – умершего и воскресшего Одина, «принесшего себя в жертву самому себе». Конечно, Дионис и Один не похожи друг на друга.

Каждый отражает черты своей цивилизации, и можем ли мы представить рядом веселого, танцующего с сатирами и менадами бога виноделия и сурового Хозяина Асгарда, Отца Дружин, повелителя воронов и валькирий, пьющего пенистое северное пиво? Но эти двое встречаются в образе Спасителя нашего, Иисуса Христа, принявшего под свою сень как эллинов, так и варваров, объединившего Тевтонский Дух с Античностью. Этот союз создал восхищающую всех нас Европейскую Цивилизацию. Именно благодаря Вере Христовой те, кто в свое время насмерть сражались друг против друга в Тевтобургском лесу, встали плечом к плечу на Каталаунских полях.

Тогда, в 451 году от Рождества Спасителя объединенная римско-германская армия под совместным командованием «последнего римлянина» Аэция и вестготского короля Теодориха, чье племя незадолго до того разграбило Вечный Город, встала на пути несметных кочевых полчищ «азиатского зверя» Аттилы. Того, кто звался бичом Божиим, Атли «Старшей Эдды» и Этцеля «Песни о Нибелунгах», древнего и зловещего предшественника Чингисхана, кумира нынешних евразийцев. Жестокой и кровавой была та битва – Азия шла на Европу, желая в равной степени разрушить античное наследие и поработить свободолюбивых готов.

Много дней и ночей продолжалось сражение, и чудовищными были потери с обеих сторон. Но Европа выстояла, несмотря на гибель Теодориха (а может как раз благодаря мученичеству готского короля?). Аттила отступил с остатками своей орды. Пусть он вернулся через год, но ослабевшим и увидевшим истинную мощь казавшегося сломленным врага. Именно там, в крови и огне, среди яростных криков и предсмертных стонов, Самим Господом был заключен сакральный брак Готицизма и Античности, породивший Новую Европу. И пусть Римская империя разрушилась, на смену ей пришли новые могучие королевства.

Во главе них неизменно стояли суровые и могучие германцы, которые, однако же, всегда прислушивались к советам мудрецов и монахов, сохранивших эллинскую мудрость*. Этот синтез, легший в основу бытия всех нас, истинных европейцев, прекрасно осознавали такие великие правители, как Карл Великий, Оттон Первый, Фридрих Второй Штауфен, Св. Иоанн Грозный, Петр Великий… Как никто осознавал его и последний канцлер рейха, ответивший на вопрос Леона Дегрелля: «Откройте мне Вашу тайну. Кто же Вы, наконец, на самом деле?», одной короткой фразой: «Я – грек».

Многие века германские мыслители устремляли свой взгляд к Античности, каждый раз находя в ней что-то новое. Недаром великий Гете значительную и, на мой взгляд, наиболее интересную часть своего «Фауста» посвятил описанию путешествия своего героя в мир древнегреческих богов и героев. Заметим, что демон Мефистофель, который неоднократно называется «германским, романтическим» и наделен многими чертами древнегерманских богов, боится отправляться в этот путь. Но Фауст, несущий в себе Искру Божественного, отважно вступает под сень древних пленительных храмов. Так войдем туда и мы, русские готы, осенив себя прежде Крестным Знамением. Тогда мы прикоснемся к тайнам Античности с благоговейным трепетом, но без постыдного страха. А ядовитым евразийским змеям никогда не заползти в нашу Колыбель. Аэций с Теодорихом не пустят…

Людвиг фон Северстайн

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *